580fcbe23033dd78

№ 42 от 15 октября 2014 г.

Травмы всегда приходят неожиданно. В любой час. Шок, боль, слёзы…

Ещё вчера тот, кто был полон сил и планов, на недели и месяцы оказывается прикованным к больничной койке. В этот тяжёлый период жизни главным для больного становится его врач. Человек, который даёт надежду, использует все свои знания и умение, чтобы вернуть больного в прежнюю, полноценную жизнь. И такой человек в Егорьевске есть.

В канун своего шестидесятилетнего юбилея интервью «ЕК» даёт Заслуженный врач России, заведующий ортопедо-травматологическим отделением ЕЦРБ Анатолий Васильевич ШАВРАК.

— Анатолий Васильевич, Вы потомственный врач?
— Нет, мои родители врачами не были. Папа, Василий Прокопьевич, работал слесарем-сборщиком на заводе «Комсомолец». Мама, Антонина Артемьевна, была инструктором производственного обучения на фабрике «Красная звезда».

— Легко ли было поступить в медицинский институт обычному школьнику из небольшого городка?

— Сначала я пытался поступить в Ленинградскую военно-медицинскую академию. Даже получил направление от нашего военкомата, но там не прошёл повторную медицинскую комиссию. Это показалось мне очень странным, ведь до этого проблем со здоровьем не имел. Более того, был очень спортивным молодым человеком, чемпионом Московской области по бегу с барьерами на дистанции 400 метров. Очень тяжёлый вид спорта, кстати. Потом узнал, что в тот год в академии был очень большой конкурс, 25 человек на место, и его таким образом немного «уменьшили».

— Мы знаем, что Вы закончили Рязанский медицинский институт. Были проблемы с поступлением?
— Нет, не было. Сдал экзамены с первого раза, набрал проходной балл. Очень помогло то, что учился во второй школе, на мой взгляд, лучшей в Егорьевске в то время. Биологию и химию вела у нас Тамара Николаевна Панова. Я эти предметы в институт сдал без всяких репетиторов. Более того, уже на первом курсе, на экзаменах, отвечал на «отлично», используя школьные знания. Институтские преподаватели удивлялись, думали, что я использую при подготовке дополнительную литературу.

— Не жалеете, что не поступили в Ленинград или в Москву?
— Нет, не жалею. Рязанский медицинский институт сформировался в конце 1940-х годов из сотрудников Третьего московского медицинского. Туда в эпоху борьбы с генетикой и кибернетикой уезжали работать многие серьёзные учёные. Преподавательский коллектив был очень сильный. Помню профессора Лебедева, который вёл у нас гинекологию. Или доцента Валентина Алексеевича Лысенко. Это был универсальный врач, всю войну прошёл как полевой хирург, а на слух мог диагностировать любой порок сердца. К нему из других больниц приводили больных на такое выслушивание. Я думаю, что это были врачи, несущие традиции той, старой русской земской медицины. Тех времён, когда доктор был универсалом и брался за любое лечение, чтобы спасти своего пациента.

— Тем не менее, современная медицина идёт по пути специализации…

— Да, медицина идёт по пути специализации. Во время стажировки в Германии в специализированной ортопедической клинике в Франкфуртхюрсте мне довелось наблюдать работу профессора-хирурга Мюррея. Он – светило в своей области, в день выполняет 3-5 сложных операций по эндопротезированию коленных и тазобедренных суставов. Оперирует с высочайшим качеством. Но когда к нему обратился человек с элементарным переломом пальца, то Мюррей ему отказал. Направил в другую клинику, где есть специалист по пальцам. И хотя для меня эта конкретная история выглядела, скорее, курьёзом, я признаю сильные стороны медицинской специализации. И прежде всего то, что на ней можно строить качественную и эффективную медицинскую помощь. При условии, что каждый отдельно взятый врач-специалист обладает достаточно широким кругозором, чтобы всё-таки видеть организм пациента в целом и в случае необходимости вовремя перенаправить больного к другому специалисту.

— То есть медицинская специализация – это хорошо…
— Да, скорее так… У специализации есть ещё одна сильная сторона. В Германии – стране высокоспециализированной медицины – врачи специалисты освобождены от всех рутинных обязанностей, кроме своей основной. Хирурги-эндопротезисты не занимаются добыванием протезов, просто говорят, что им необходимо, и нужный протез в назначенное время поставляется к операционному столу. Тот же Мюррей не занимается заполнением медицинских карточек, просто после операции записывает на диктофон историю болезни. Специальные люди переносят эту запись на электронный файл пациента. Врача всячески освобождают от всего, что отвлекает его от работы непосредственно с больными. А о том, чтобы хирург занимался решением каких-то хозяйственных вопросов, вообще не идёт речи.

— Вам довелось работать ещё в советское время… Как с тех пор изменилась общая картина травм, с которыми обращаются к вам егорьевцы?

— Стало значительно больше травм, полученных в автомобильных авариях. Это и понятно, в конце семидесятых, когда начинал работать, машина в семье была редкостью. И садились за руль, в основном, люди зрелые. Сейчас же сплошь и рядом машины покупают молодёжи к совершеннолетию, и многие травмы, полученные в результате автомобильных аварий, относятся к множественным и тяжёлым.

— Какие серьёзные успехи были достигнуты в ортопедии за время вашей работы?
— Появление новых протезов и совершенствование техники эндопротезирования. В нашей области медицины я мог бы назвать это революцией, результаты которой в положительном смысле испытали на себе десятки тысяч людей. Допустим, когда я начинал свою практику и видел пациента с переломом шейки бедра, мог с уверенностью сказать, что человек умрёт в течение 6 месяцев. И не от самого перелома, а от связанной с ним гиподинамии. Теперь мы ставим на ноги практически сто процентов пациентов, поступивших с этим диагнозом. Помню, был даже больной в возрасте 94-х лет, который после установки протеза выписался и ушёл от нас «своим ходом».

— А где изготавливаются эти протезы, сколько стоят и кто платит за них?
— Большинство протезов – импортные. Производства Германии, Англии и Франции. Платят за них сами больные, в программу ОМС они не входят. Приемлемый по сочетанию цена/качество протез стоит в среднем 80 тысяч рублей. Для пожилых больных, а это основные наши пациенты, это, конечно, очень большие деньги.

— Как в Егорьевске обстоит дело с производственным травматизмом?
— С ранениями инструментом, падением с высоты приходилось иметь дело всё время моей работы. В последнее время значительно увеличилось количество ранений, полученных электроинструментом в быту. Благосостояние людей улучшилось, мужчины покупают себе много новых «игрушек», начинают работать, не удосужившись прочитать инструкцию. А то и хуже, начинают изобретать, «улучшать» конструкцию, снимать защитные кожухи и устройства.
Ещё должен сказать, что использовать при работе в быту защитные очки, каски, специальную обувь с мыском, защищенным стальными пластинами, и специальные перчатки люди у нас не спешат. Надеются на «авось». Купить эти средства защиты теперь не представляет никакой проблемы, даже у нас в Егорьевске. Как врач, постоянно сталкиваюсь с последствиями такого легкомыслия.

— Поступают ли к Вам в отделение дети? Если «да», то с какими травмами?
— Да, поступают, так как отдельного детского травматологического отделения в нашей больнице нет. Чаще всего лечим вывихи и переломы, полученные во время игр. Нередко на игровых площадках. Среди родителей распространено мнение, что на специально оборудованной площадке ничего произойти с ребёнком не может. К сожалению, это не так. Присматривать за детьми нужно и здесь.
Очень тревожная ситуация складывается в связи с распространением москитных сеток. Маленькие дети воспринимают их как прочное стекло, на которое можно опереться, и выпадают из окон.
Ещё одна типичная детская травма – вывих головки лучевой кости. Практически всегда возникает в одной и той же стандартной ситуации. Ребёнка ведут куда-то за руку. Он не хочет, упирается или спотыкается. Взрослый резко поднимает его за руку. В результате – вывих. Запомните – ребёнка резко дергать за одну руку вверх нельзя.

— На что ещё вы бы советовали обратить внимание родителям?
— Многие родители, усадив малыша в детское автомобильное кресло, водят машину, как обычно. Нередко в агрессивной манере, с резкими ускорениями и торможениями. При этом не зная, что мозг детей до 4-х лет особенно уязвим, его клетки, в отличие от взрослых, не защищены специальной оболочкой. Мозг ребёнка как бы плавает в жидкости в черепной коробке и повреждается не только при резких торможениях и ускорениях, но и при крутых поворотах на скорости. Это достаточно опасные повреждения. Ребёнок начинает плакать, его мучают головные боли, но высказать это он не может. Родители недоумевают – ведь ни ударов, ни синяков не было.

— Есть ли сезонные вспышки травматизма, с которыми Вы имеете дело ежегодно?

— Конечно, есть. Весна и осень, первые заморозки или оттепели. Не засыпанный песком лёд… В это время постоянно поступают люди с переломом лучевых костей и лодыжек. Чтобы не получить травму на льду, подбирайте нескользкую обувь. А пожилым людям советую не стесняться, пользоваться тросточкой. Третья точка опоры помогает избежать потери равновесия и падения.

— Есть ли травмы, с которыми Вы отправляете людей в Москву, в другие города, не будучи в состоянии обеспечить помощь в Егорьевске?
— Да, случается, что мы отправляем некоторых наших пациентов в МОНИКИ. Это, как правило, люди с множественными травмами, оперирование которых требует участия бригады анестезиологов. Отправляем, когда видим, что такую сложную анестезию обеспечить в Егорьевске не можем.

— Если бы некий спонсор выделил Вам миллион долларов с условием потратить деньги на улучшение медицинского обслуживания егорьевцев, то как бы распорядились этими средствами Вы?
— Наверное, стал бы закупать современное медицинское оборудование. В частности, новый хирургический стол для нашего отделения. Ведь хирургический стол – это не столешница на четырёх ножках, а сложный комплекс, позволяющий снизить травматичность операции, уменьшить её болезненность для пациента, быстрее поставить больного на ноги. Из приборов прежде всего купил бы новый электронно-оптический преобразователь. Он позволяет заглядывать внутрь повреждённой ткани, не разрезая её.
Ещё заказал бы для своих больных протезы нового поколения, так называемые предызогнутые пластины для фиксации сломанных костей.

— Как укомплектован штат руководимого Вами отделения? Есть ли, на кого опереться в работе?
— Да, конечно. Коллектив наш формировался долгие годы. Есть и опытные врачи и сёстры, проверенные в работе, которым я полностью доверяю.
У меня две «правых руки», два квалифицированных хирурга – Валерий Александрович Морозов и Дмитрий Владимирович Коблов. Оба — егорьевцы. Вернулись в родной город, отучившись в Ярославле и Твери. Когда они находятся на дежурстве – я спокоен, так как всё, что знаю об ушибах, вывихах и переломах, знают и они.
А вот специалиста-нейрохирурга нам в отделении очень хотелось бы иметь, так как около 18% больных, которые поступают, имеют черепно-мозговые и спинальные травмы. Это не только егорьевская проблема, вызвана она в основном увеличением числа автомобильных аварий, о чём я уже упоминал.

Редакция газеты «Егорьевский Курьер» сердечно поздравляет Заслуженного врача России, заведующего ортопедо-травмотологическим отделением ЕЦРБ, искустного хирурга и замечательного человека Анатолия Васильевича ШАВРАКА с 60-летним юбилеем! Анатолий Васильевич, желаем вам и впредь приходить на помощь попавшим в беду людям, а также передавать ваш бесценный опыт молодому поколению врачей.

Евгений КУЛИКОВ,
1-й заместитель главного врача ЕЦРБ:

— Анатолия Васильевича Шаврака знаю еще с 1978 года. Мы начинали работать практически вместе. Это чуткий, внимательный к пациентам врач, знающий специалист и бескорыстный человек. Работа травматолога такова, что может потребовать присутствия в больнице в любое время. Несчастные случаи, аварии происходят и днём и ночью, и в праздники и в выходные. И в любое время Анатолий Васильевич приходит на помощь людям, попавшим в беду.

Елена МАРКОВА, старшая медицинская сестра ортопедо-травматологического
отделения ЕЦРБ :
— С Анатолием Васильевичем работаю с 1978 года. Был он тогда молодым интерном. Сразу обратил на себя внимание настойчивостью, во всё вникал, всё хотел знать. И, за что ни брался, всё у него получалось хорошо.
Сейчас встречаю в городе очень многих людей, которые после тяжёлых травм были готовы поставить на себе крест и думали, что жизнь кончена. Анатолий Васильевич поставил их на ноги, вернул к активной деятельности.
У нас его очень ценят как эрудированного врача с очень широким кругозором. Если заболевают сами медицинские работники — врачи и медсёстры — именно к нему спешат за советом, и даже не по его хирургической специальности.

Записал Алексей Марков.
Фото автора.

Вам также может понравиться...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *